Доживем до понедельника. Образ учителя в конце 60-х годов XX века

Материал посвящен осмыслению образа советского учителя в фильме Станислава Ростоцкого "Доживем до понедельника".

На примере Ильи Семеновича Мельникова рассматриваются перемены в школьной среде конца 1960-х годов, кризис авторитета педагога и поиск нового языка общения с учениками. Текст раскрывает идейное содержание картины и ее связь с общественными процессами эпохи.

Учитель у доски

"Доживем до понедельника" - советский художественный фильм, снятый осенью 1967 - весной 1968 года режиссером Станиславом Ростоцким. Один из наиболее известных советских фильмов о школе и учителях.

Образ Ильи Семеновича Мельникова как символа эпохи

В этом фильме мы видим перемены в школьной системе, связанные с изменениями, которые происходили в то время в обществе. Авторитет учителя ослабевает из-за начинающегося "кризиса оттепельного мироощущения". Роль педагога переосмысливается, а его предназначение ставится под сомнение.

Кризис авторитета педагога в условиях оттепели

Отличительной чертой фильма "Доживем до понедельника" становится обретение учителем личного пространства. Но на самом деле этим пространством обладает лишь главный герой - Илья Семенович Мельников, учитель истории, которого играет Вячеслав Васильевич Тихонов - советский и российский актер театра, кино и озвучивания. Родился 8 февраля 1928 года в Павловском Посаде Московской губернии (ныне Московская область).

По сюжету Илье Семеновичу приходится столкнуться с такими эпизодами школьной жизни, как ошибка в речи коллеги (вместо слова "кладите" она произносит "ложьте"); встреча с бывшим учеником, считающим Мельникова не до конца реализовавшимся в профессиональном плане; разговор с матерью ученика, вымаливающей для своего сына тройку, - все это заставляет главного героя задуматься о предназначении учителя.

Тема личного пространства и нравственного выбора

Мельников понимает, что при создавшихся обстоятельствах он не может оправдать своего призвания, не может выполнять те функции, которые должен. И как итог, принимает решение покинуть свой пост.

Илья Семенович несомненно хотел бы остаться в школе, но только в том случае, если бы он и дальше мог придерживаться образа старого доброго советского учителя, говорить с детьми по-старому, внушать им старое, доброе, вечное, а дети бы в тот момент по-старому внимали его словам.

К счастью, в жизни главного героя (вразрез его принципам) произошли более приятные события, которые изменили его мнение. Это прогулка и общение с молодой учительницей Натальей Сергеевной Гореловой, влюбленной в него еще со школьной скамьи; и разговор с ученицей, которой стыдно за своего назойливого отца.

Все это заставит Илью Семеновича увидеть в новом обществе что-то хорошее, по-иному взглянуть на вещи, почувствовать ответственность за свое поведение перед детьми и учителями. Совсем скоро он начнет страстно желать личного:

"Мам, ты не замечала, что в безличных предложениях есть какая-то безысходность?", вспомнит о фронтовой дружбе с Николаем Борисовичем (директором школы), наигрывая "Иволгу". Он пересмотрит свои взгляды на многие вещи. "Машина, не способная испытывать человеческие эмоции" превратится, в конце концов, в человека.

Сюжет "Доживем до понедельника" пропитан темой "открытости и замкнутости".

Конфликт открытости и замкнутости в школьной среде

Воспитание комсомольцев основывалось на том, чтобы они были абсолютно открытыми, закладывали в их головы идеи, которые были известны всем и каждому. Высказываться против той выверенной психологической стратегии они просто не могли.

Если же были люди, имеющие внутри свой личный протест, понимали, что необходимо молчать. Светлые 60-е дали возможность не то чтобы высказаться открыто, но, по крайней мере, за это уже никого не судили. Школа не стала исключением.

И как видим на примере Светланы Михайловны, учителя русского языка из "Доживем до понедельника", дети получили для написания сочинения довольно-таки свободную и провокационную тему: "Мое представление о счастье". Учительница "старых порядков" убеждена, что все "напишут, как полагается".

Предположение о том, что школьники могут скрывать то, что занимает их мысли на самом деле, никак не вписывается в рамки ее представлений о них. Илья Семенович по этому поводу предпочитает вообще не высказываться, он всегда либо возвращает разговор в профессиональную сферу, либо отсылает к праотцам цитатами, недоступными для понимания каждого.

Если женщине еще допустимо мешать публичное с личным, то мужчине не подобает. Он так и остается непрозрачным до конца фильма. В отличии от взрослых, ребятам тема о счастье понравилась, и практически все остановили свой выбор на ней.

Ученица Надя Огарышева рискнула написать о том, о чем "думает любая девчонка": о любви, о семье, о детях. Светлана Михайловна шокирована таким откровением: "Я сама за искренность и, ты знаешь, поэтому я предложила такую тему, но что же это за мечты в твоем возрасте? Ты раскинь мозгами-то!"

Она настаивает на том, чтобы девочка порвала сочинение, потому что так мечтать неправильно, и, она, как учитель советской школы, не может допустить, чтобы этот "душевный стриптиз" был исполнен прилюдно. Но 68-ой год - это не 60-ый, поэтому класс не обращает внимание на перепуганную учительницу, теперь школьники сами могут принимать решение, читать сочинение или нет.

"Но если вам можно знать, то нам и подавно", приводит последний решающий, хотя и не совсем веский аргумент Рита Черкасова. Новое поколение иначе смотрит на проблему прозрачности и непрозрачности, оно уже многое может себе позволить, но давление со стороны прежних авторитетов все еще не спадает. Такие как Надя Огарышева, теперь могут высказывать мнение без опасения за свою жизнь, но с огромной вероятностью быть осмеянными.

"А пусть не лезет со своей откровенностью, мало ли что у кого за душой, обо всем в сочинении писать, да? Счастье на отметку - бред", - говорит о ней Батищев, отрицающий любую публичность. Нет пока еще полной свободы, но, по крайней мере, каждый уже с юных лет начинает понимать, что к чему.

Шестопал произносит вслух то, о чем все знают, но предпочитают молчать: "Я теперь все понял: кто писал искренне, как Надька, те оказались в дураках, над ними будут издеваться; кто врал, работал по принципу У2, тот подонок <…> первое У - угадать, второе У - угодить: когда чужие мысли, цитаточки дома приготовленные…"

Шестопал, в некотором роде революционер, в некотором роде герой совершает немыслимую вещь: прокрадывается в учительскую, находит классные сочинения о счастье, сжигает их все, но оставляет на месте преступления свое стихотворение:

...Спрятали в шкафу, связали крылья
Белой птице счастья моего,
Чтоб она дышала теплой пылью
И не замышляла ничего,

Но недаром птица в небе крепла,
Дураки остались в дураках
Сломанная клетка
Кучка пепла…

Светлана Михайловна и директор школы понимают идейную подоплеку написанного и возмущены такой дерзостью ученика, но пересмотревший свои взгляды Илья Семенович встает на защиту мальчика, причем очень яростно его оправдывает.

Благодаря ему, безумная выходка сходит Шестопалу с рук. Побежденная учительница литературы, не понимая новой позиции Ильи Семеновича, со слезами спрашивает: "Значит авторитет учителя уже ничто? Значит все позволено?"

Обновленный историк пытается объяснить плачущей Светлане Михайловне, что времена изменились, что теперь им, учителям, придется доказывать ученикам, что они не те самые дураки, которые в дураках и останутся.